Николай Муренин

Татарская слобода и мечеть в Костроме

История переселения


Вид на Черную реку и Татарскую слоюоду

По документам Разрядного приказа Костромская татарская подгородная слобода Костромы, что размещалась на самом берегу Волги у Черной речки, была основана в 1680 году. Сюда по царско- му указу переселили из Романовского уезда Ярославской губернии 208 человек, поскольку «они в православную веру не крестились». В 1686 г. костромской воевода Ф.И. Чемоданов пересмотрел всех переселенцев «на лицо» и определил, что под Костромой прожи- вает 44 кормовых мурз и татар, 20 вдов, 51 вдова с детьми и 105 зависимых людей, всего 220 чел. Самыми богатыми были семьи Юсуповых, Кутумовых, Шайдаковых. Татары получили «кормовые деньги» и компенсации за оставленные в Романовском уезде поме- стья. И вот с тех пор предками жителей костромской Татарской слободы и называют этих «романовских татар».

Что это был за народ и как появился он в наших местах? Давайте вспомним историю царствования Иоанна Грозного и то, как он, стараясь охранить рубежи России от татарских набегов, брал на службу ногайских князей.


Татарская слобода. рисунок с фотографии начала XX века (художник С. Кадыбердеев)

В 1554 году в Ногайской орде произошел переворот. Сыновья убитого бия Юсуфа постепенно переманиваются на службу Москве. В 1563 году татарские мурзы, сыновья и племянники Юсуфа, со многими служивыми татарами явились ко двору царя и были им приняты с большой благосклонностью. В 1565 году Иван Грозный отдает Ибрагиму, сыну Юсуфа, город Романов и окрестные деревни в корм- ление. Постепенно к своим знатным сородичам начинают приез- жать ногайцы, недовольные положением при новой власти в Орде, и также ищущие службы у русского царя. Они селятся около горо- да Романова, где возникает особая татарская слобода. Так в преде- лах России, в самом её центре, появляется еще один «татарский» город. Населяющим Романов татарам разрешалось исповедовать свою религию, имели они в городе и свои мечети.

Существует легенда о том, почему царь Иоанн Васильевич отдал ногайским татарам именно городок Романов. Ехал государь в се- редине марта из вологодского Белозерского монастыря и решил остановиться в Романове. Горожане, узнав об этом от вестового, вышли к Волге встречать царский поезд. Впереди ехали с десяток воинов, за ними следовали дорожные сани с царем, потом сани ца- ревича с няньками, сани с дьяками приказа, царская кухня, замы- кали поезд четверо воинов. Дружно ударили колокола на соборной колокольне, к городским воротам выехали воевода и посадский с хлебом-солью. Поезд остановился, царя под руки вывели из саней. Хмурым, усталым взглядом обвел он всех и двинулся через ворота в кремль. Трапезничал и отдыхал с дороги государь в воеводском тереме, но для приема челобитных и прочих дел пожаловал в при- казную избу.

К утру сильно подморозило. Наспех провели утреннюю служ- бу в Крестовоздвиженском соборе. Государь торопился к обедне в Толгский монастырь, что под Ярославлем. Воины и сани стояли готовыми, государю помогли сесть. Он кивнул всем на прощание, и поезд тронулся.

Вот он морозец, вслед за оттепелью! Скользят люди, скользят лошади. Несколько верховых спешиваются и берут лошадей за узду, сдерживая их. За посадом дорога пошла под уклон, тут и вовсе сплошная скользь. Под южной угловой башней, на поворо- те, лошади внезапно падают, царский возок заносит в сторону и опрокидывает. Тут кто бросается к царю, кто упавших лошадей распрягает. Суматоха, крики. Наконец царю помогают выбраться из опрокинутого возка. Все в страхе глядят на него. Испуг на лице царя сменяется яростью. Воевода, дружина, жители в ужасе пада- ют на колени. Вскоре возок поправляют, и царь в гневе садится в него. Тут воевода подскакивает к возку, дружинники, кто познат- нее, к нему. Облепили сани, подняли и понесли вместе с царем к Волге, а лошадей отдельно повели.

И вот весь поезд собран и готов в путь. Воевода слезно молит царя о прощении, но тот хмур и зол. Тут и дьяк приказа с готов- ностью застыл, на воеводу тоже злобно посматривает: государь, как будет с Романовым? «Будет так, как я решу! – царь сверкнул глазами. – Ноги моей не будет больше в этом городишке. Воевод назначать сюда построже. Город со слободами отдам ногайцам с их татарами. Пусть заселяют и объезжают своих степняков на ту- тошних горках».

Поезд тронулся. Провожающие на коленях с непокрытыми го- ловами осеняли крестом уезжающего царя. А потом в Романове- городке по прихоти Грозного появились первые татары, которые быстро заселили благодатные места. «Мурзы, татарские князья, имели широкие права требовать с населения Романова для «корм- ления и службы» деньги и в большом количестве различные хар- чи».

В примечаниях к «Истории государства Российского» Николая Михайловича Карамзина говорится о духовном завещании Грозного 1572 года, где, в частности, отмечается: «Благословляю сына моего Ивана...город Романов на Волге. А держи его (Романов), сын мой, за Ногайскими Мурзами; а отъедут или изведутся, ино город Романов сыну моему...».

Но не отъехали и не извелись, а продолжали, как говорят, жить-поживать. Новая страница в жизни переселенцев, которым был пожалован Романов, открылась при Михаиле Федоровиче Романове (весьма любопытное совпадение названия города с фа- милией нового царя). Положение изменилось: был издан Указ 1614 года, который установил в городе Романове царского воево- ду, ограничив самостоятельность татар. А в 1620 году, после чело- битной посадских людей, «ясак» – дань с населения слободы, стал уходить не ногайским князьям, а напрямую в Посольский приказ. Мурзам же выплачивалось только жалованье.

В 1628 году до царя Михаила Федоровича и патриарха Филарета Никитича дошли жалобы, что «на Москве и в городех у иновер- ных и некрещеных иноземцев служат православные христиане, и тем православным христианам от иноверцев чинится теснота и осквернение, и многие без покаяния, без отцов духовных поми- рают, и великий пост и в иные посты мясо и всякой скором едят неволею».

Царь и патриарх, изучив дело, приняли следующее решение: «Православных христиан у иноземцев некрещеных из дворов взять, и впредь тем православным христианам у иноверных, у некрещеных у иноземцев, во дворех быти не велели, чтоб в том христианским душам осквернения не было и без покаяния не по- мирали б».

«Соборное Уложение 1649 года» подтвердило этот указ, до- бавив предупреждение о жестоком наказании: «А иноземцам не- крещеным на Москве и в городех держати у себя во дворех в рабо- те иноземцев же всяких розных вер, а русским людем у иноземцев некрещеных, по крепостям и добровольно, в холопстве не быть. ... А буде которые русские люди учнут у некрещеных иноземцев во дворех служити по крепостям, или добровольно, и тех, сыскивая, чинити им жестокое наказанье, чтобы им и иным таким не по- вадно было так делати».

Что же касается изменения веры и, в частности, принятия му- сульманства, то тут законы были очень суровыми. В упомянутом «Соборном Уложении» присутствовала статья, в которой гово- рилось: «А будет кого бусурман какими-нибудь мерами насиль- ством или обманом русского человека к своей бусурманской вере принудит, и по своей бусурманской вере обрежет, а сыщется про то допряма, и того бусурмана по сыску казнить, сжечь огнем безо всякого милосердия. А какого он русского человека обусурманит, и того русского человека отослать к патриарху или к иной вла- сти, и велеть ему учинить указ по правилам святых апостолов и святых отцов».

Русское правительство последовательно проводило по отноше- нию к романовским, как, впрочем, и к другим татарам, политику постепенного крещения. Знатных ногайцев постепенно ассимили- руют, вынуждая принять православие.

В 1656 году умирает в Романове мурза Сеюш, оставшись вер- ным вере предков. У Сеюша было пять сыновей, но власть в это время в Романове окончательно переходит к русскому воеводе. Первым принял святое крещение в православие сын Сеюша и правнук Юсуфа Абдул мурза. После крещения он получил имя Дмитрия Сеюшевича Юсупова-Княжева и титул князя вместо та- тарского мурзы. От сыновей Сеюша и пошел знаменитый род кня- зей Юсуповых, которые были крупнейшими землевладельцами в России, имея к началу 20 века 250 тысяч десятин земли в 17-ти губерниях империи. Им принадлежали свеклосахарные, лесопиль- ные, винокуренные, кирпичные и фарфоровые заводы, текстиль- ные и картонные фабрики, рудники, они разводили племенных лошадей и овец (знаменитая романовская порода). Дипломаты и военачальники, губернаторы и меценаты – кем только Юсуповы не были, они же состояли в близком родстве с императорской фа- милией.

Сначала русские цари действовали чисто экономическими ме- рами. Взять хотя бы Указ царя Федора Алексеевича «О разных монарших милостях романовским мурзам и татарам за принятие христианской веры» от 21 мая 1680 года. А до этого царь Алексей Михайлович запретил под любым предлогом передавать или про- давать татарам наделы русских помещиков или крестьян.

Царь Петр применял уже и насиль- ственные меры: земли ногайцев, не по- желавших креститься, забирали в каз- ну. В 1712 г. Петр I упразднил помест- ные войска и стал создавать русскую армию по западному образцу. Татарам, как особому виду войск, в этой армии места не было. Поэтому татарские под- разделения ликвидировались, а сами князья, мурзы и служилые татары на- чали утрачивать свое положение. 13 ноября 1713 г. вышел Указ Петра I: «Басурманам магометанской веры, за которыми есть поместья и в тех поместьях за ними крестьяне право- славной христианской веры, чтобы крестились конечно в полгода, а если крестится, теми поме- стьями со крестьянами владеть по-прежнему».

Сохранившие прежнюю веру татарские мурзы и служилые та- тары Указом Петра I были мобилизованы на рубку и вывозку ко- рабельных лесов для строительства флота, правда, освобождены от платежа подушной подати.

Положение татарских мурз продолжало ухудшаться и после Петра I. Времена, когда они были единственными, кто противо- стоял степнякам, прошли. Татарские мурзы были приписаны к сословию казенных крестьян и в дальнейшем обложены тяжелой подушной податью.

Но значительная часть татар так и осталась в мусульманской вере. Вера для них была даром Божьим, который они несли, несмо- тря на тяготы, на протяжении всей своей жизни. Вот таких татар и решено было лишить наделов в Ярославской губернии и высе- лить из Романова (ныне это город Тутаев Ярославской области).

Служилые романовские татары численностью 128 человек, ка- тегорически отказавшиеся принять христианство, окончательно переселены были в Татарскую слободу Костромы Указом импе- ратрицы Елизаветы Петровны от 13 декабря 1760 года. Многие из переселенцев принадлежали к роду служилых ногайских мурз, и поэтому они также получали «кормовые деньги» и компенсации за оставленные в Романовском уезде поместья.

В мае 1767 г. во время путешествия по Волге Кострому посетила императрица Екатерина II, которая, как сообщали позже «Костромские губернские ведомости», повелела местному воеводе Малыгину:

«... состоящую близ г. Костромы государ- ственную Татарскую слободу и живущих в ней татар иметь ему воеводе под собствен- ным его смотрением и попечением и во всех касающихся их нуждах и от них прошени- ях разбирать ему, а кроме его никому не ве- дать...».

По распоряжению Екатерины II был подготовлен указ о восста- новлении татарских мурз в благородном дворянском состоянии. В 1779 году, после учреждения Костромского наместничества, ко- стромские татары вошли в разряд казенных крестьян.

В 1782 году царское правительство создает специальный госу- дарственный орган – Духовное управление мусульман, выполняв- ший впоследствии некоторые функции Синода. Через Духовное управление осуществлялся контроль за мусульманскими священ- никами. Это положило начало некоторой упорядоченности поло- жения мусульманских служителей культа в России. А за образец был взят пример построения управленческой структуры право- славно-христианской иерархии.

Муфтий – глава управления и члены собрания получали жало- вание как государственные чиновники. Кроме того, муфтию жа- ловался генеральский чин. После таких реформ положение духо- венства изменилось. Духовное управление выполняло некоторые функции государственного органа, в частности, с 1828 года ему вменялось в обязанность вести регистрацию рождаемости и смер- ти прихожан, вести бракоразводные дела, для чего был создан ин- ститут казыев.

В связи с такими изменениями в религиозной политике русско- го государства мусульманское духовенство оказалось самой при- вилегированной прослойкой татарского общества. Хотя муэдзи- ны и муллы малых приходов, каким являлся и приход Татарской слободы, в экономическом отношении совсем не отличались от большинства крестьян, многие из них были неграмотны. Имамы и ахуны составляли среднее звено мусульманского духовенства. А муфтий, казый, ишан – относились к высшему слою иерархии.

Мечеть в Татарской слободе


Мечеть в Татарской слободе. Нач. 20 в.

По мнению И.Е. Забелина называвшего слободу «растительными клетками» города слово «слобода» происходит, скорее всего, от слова «свобода». В отличие от посадского тяглого населения, несшего различные повинности (денежные и натуральные), жите- ли слобод, специализирующиеся, как правило, в какой-то необходимой для города работе, были освобождены от повинностей. Слобода – это особый мир, организм, имевший раньше свои правила управления. И главное из них – круговая порука, когда все отвечали за каждого. Власти сознательно шли на разрешение такого самоуправления. Легче было иметь дело со слободским на- чальством, а не с каждым отдельным жителем.

Основным органом власти был мирской сход, который выбирал: старосту, десятников и других лиц (в зависимости от специфи- ки слободы). В Татарской сло- боде он собирался на братском дворе, находившемся у соборной мечети.

В братском дворе сидел старо- ста, велись записи, связанные с жизнью слободы. Сюда приходили десятники, докладывавшие о состоянии дел в своем десятке дворов: о подозрительных людях, о драках, воровстве, о корчемстве – тайном изготовлении и продаже вина, игре в азартные игры, продаже табака и другом. На них было также возложено следить за тем, чтобы в летнее время не топили печей, чтобы пищу готови- ли на огородах в безопасных местах, чтобы по улицам и переулкам были караулы.

Дома в Татарской слободе располагались вдоль берега Волги с двух сторон главной улицы. Деревянная мечеть, открытая здесь в 1780 году, возвышалась в её середине. Это была одна из первых мечетей, открытых в центральном и северном Поволжье и севе- ро-восточном районе центральной части России. Она издалека была заметна плывущим на пароходах по Волге. На восточной стороне слободы находилась сосновая роща, где было расположе- но мусульманское кладбище, которое существует и в наше время.

С 1847 года на протяжении более полувека мударрисом и затем имамом мусульманского общества в Татарской слободе являлся видный религиозный деятель Российской Империи Тухфатулла Сафаров, имевший к концу жизни более 8 государственных на- град.

В 1866 году в Татарской слободе, благодаря его стараниям, было открыто медресе. Обучение в нем было бесплатным и проводилось имамом ежедневно кроме пятницы. Преподавались законы шари- ата, арифметика, чистописание (арабский алфавит) и языки – ту- рецкий и арабский (чтение и письмо). Учебное заведение посеща- ли 25 мальчиков в возрасте от 6 до 15 лет. Жена имама обучала на дому до 10 девочек законам шариата и счету.

В память 55-летней службыТухфатуллы Сафарова в духовном сане при мечети Костромской подгорной татарской слободы ( так она тогда называлась) в Костроме, в губернской типографии, была издана брошюра «Биография Ахуна Сафарова и описание местно- сти Костромской подгорной Татарской слободы», где, в частности, говорилось следующее:

«Костромская подгорная Татарская слобода, где имеет жи- тельство Ахун Сафаров, расположена близ самого города на востоке, это два ряда чистеньких раскрашенных домиков по от- логому живописном берегу реки Волги. Из середины слободы вели- чаво красуется с Луной деревянная мечеть, а далее, за слободой, сосновая роща, где находится мусульманское кладбище с памят- никами, что резко бросается в глаза для каждого проезжающего Волгой, и что здешние татары, живущие среди русского народа, не утратили своей религии, доброй нравственности и предан- ности к Белому царю. Вообще, Татарская слобода отличается чистотой и опрятностью и служит местом прогулки и экскур- сий для костромичей, идущих сюда по праздникам полюбовать- ся местностью и житьем-бытьем татар... Они принадлежат к потомкам служилых татар, зачисленных в 1779 году в сословие казенных крестьян, из коих вышли многие дворянской фамилии, как то: Бильгильдеевы, Булатовы и другие, указывающие на свое татарское происхождение. ...»

Из этой же бошюры узнаем, что Ахун Сафаров родился в 1822 году в деревне Азеево Елатомского уезда Тамбовской губернии, вос- питывался в селе Четаеве Касимовского уезда Рязанской губернии, религиозное образование получил в одном из медресе Казани. «По прошению, с приговором крестьян Костромской губернии и уезда, подгородной Татарской слободы, определен на должность учите- ля, т.е. Магаллимом 15 января 1847 года и, по предварительном испытании в присутствии Оренбургского Духовного Собрания, оказался быть способным: Имамом, Джамегом, Хатыном и Магаллимом, в каковых званиях, согласно отношению помяну- того Собрания, Костромским Губернским Правлением Указом от 30 сентября 1849 года за No 14027 утвержден к мечети подгор- ной Татарской слободы Костромского уезда ». Одновременно ему было разрешено исполнять «духовные требы над нижними чина- ми из магометан (мусульман) во всех войсках Московского воен- ного округа», исполнял он обязанности муллы и Нижегородского гарнизона. «Вследствие отношения Оренбургского Муфтия от 24 июня 1889 года за ревностное исполнение возложенных на него Начальством поручений, при хорошей нравственности и одобрительном поведении утвержден в звании Ахуна при той же мечети». О том, каким большим уважением и доверием му- сульман и властей он пользовался, говорят его многочисленные государственные награды, среди которых: две серебряные и две золотые медали на Станиславской и Аннинской лентах для ноше- ния на шее, две золотые медали «За усердие» на Владимирской и Александровской лентах, серебряная медаль в память императора Александра Третьего. Была также назначена ему в 1900 году «вне правил» государственная пенсия из казны по 120 рублей в год.

Заметим, что духовное воспитание Сафаров получил в Касимовском уезде, где в течение нескольких столетий в составе Российской Империи существовало самостоятельное татарское ханство, такое своеобразное государство в государстве. Основано оно было в середине 15 века ханом Касимом, который состоял на службе у великого князя Василия Васильевича и участвовал в походе против Шемяки в Костроме. Как известно, галичский князь Дмитрий Шемяка боролся за великокняжеский престол, но проиграл, а Касим получил в удел Городец Мещерский на Оке и положил начало Касимовскому ханству (ныне город Касимов Рязанской области).


Мечеть в Татарской слободе. Нач. XX в.

В 1906 году Тухфатулла Сафаров был с почетом освобожден от должности (по болезни). По этому случаю имеется подписан- ная Костромским вице-губернатором резолюция от 19 апреля 1906 года:

«Согласно составленного и надлежаще проверенного и утверж- денного приговора крестьян домохозяев Костромской подгор- ной Татарской слободы от 4 декабря 1905 г. и медицинского свидетельства Врачебного отдела Ахуна Муллу мечети той слободы Тухфатуллу Сафарова по болезни уволить от занима- емой должности, а на его место назначить согласно избранию тех же крестьян, а равно согласно отношению Оренбургского Магометанского Духовного Собрания от 13 минувшего марта No1421 о неимении препятствий к утверждению в помянутой должности муэдзина той мечети Хасамутдина Абызова, о чем и объявить им и крестьянам слободы через Костромское уезд- ное полицейское управление и уведомить Оренбургское Духовное Магометанское Общество»

(ГАКО.Ф134,оп.б-ш,No4804).

25 апреля 1906 года распоряжением Костромского губернско- го Правления Хасамутдин Абызов был утвержден в должности муллы мечети Костромской подгорной Татарской слободы. 28 августа 1908 года Хасамутдин Абызов был возведен в по- четное звание Ахуна. При этом он произнес клятву, вот ее текст на русском языке (к сожалению, документ, хранящийся в Государственном архиве Костромской области, немного обгорел, как, впрочем, и некоторые другие используемые документы):

«Я, нижепоименованный, обещаюсь и кля- нусь в том пред святым его Алкораном в том, что ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, своему истинному и Всемилостивейшему Великому ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ Николаю Александровичу, Самодержцу Всероссийскому, и законному ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Всероссийского престола Наследнику Царевичу и Великому Князю Алексею Николаевичу верно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови и все к высокому ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА само- державству , силе и власти принадлежащие ...и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по нашему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять и притом по крайней мере старатися спо- спешествовать к ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА верной службе и пользе государ- ственной во всяких случаях касаться может; о ущербе же ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА интересе, вреде и убытке, как скоро в том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими ме- рами отвращать и не допущать тратися и всякую вверенную тайность крепко хранить буду и поверенный и положенный на мне чин, как по сей генеральной, так и по особливой, определенной и от времени до времени ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА Именем от предустановленных надо мною начальников определяемым инструкциям и регламентам и указам, надлежащим по совести своей ис- правлять, и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды противно должности сво- ей и присяги не поступать, как верному ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА подданно- му благопристойно есть и надлежит и как я пред Богом и судом его страшным в том всегда ответ дать могу; как суще мне все- вышний Бог душевно и телесно да поможет. БИЛЛАГИ, ВАЛЛАГИ, ТАЛЛАГИ. В заключение же сей моей клятвы целую слова святого Алкорана. Аминь»

(ГАКО.Ф.134, оп. б-ш, No 4804 ).

Во время приезда в Кострому на празднование 300-летия Дома Романовых в мае 1913 года императора Николая II в губернатор- ском саду его приветствовала депутация от населения Татарской слободы, состоящая из трёх лиц: муллы мечети Миргазиза Забирова, сельского старосты Татарского общества Мюхтяхудина АюповаКосмасова и Алея Сейфуллина Маметева. Миргазиз Забиров преподнёс императору хлеб-соль и выразил чувства та- тарского населения в следующих словах:

«Ваше Императорское Величество! Великое счастье пало на долю нас, представителей от крестьян-мусульман подгородной Татарской сло- боды, Гридинской волости, встретить Вас, Ваше Императорское Величество, с хлебом-солью и выразить Вам, наш великий государь, наши верноподданнические чувства беззаветной преданности и беспредельной любви к Вам и Вашему августейшему семейству, и всей роди- не нашей матушке России».

В многовековой летописи Татарской слободы были разные стра- ницы – и радостные, и печальные. В 1873 году произошел боль- шой пожар, и слобожане вынуждены были просить помощи у самого губернатора.

«15 мая 1873 года.

Его Превосходительству Господину Костромскому Губернатору Сельского старосты Татарской слободы Курамши Адыльшина

Покорнейшее Прошение

С 4 на 5 число сего месяца Татарская слобода почти вся выгорела, вместе с мечетью осталось всего 15 домов уцелевшими... После пожара покорнейше просим Вашего Превосходительства восстановить селение по новым планам и прислать инспекторного чиновника для состав- ления плана для нашего селения... »

(ГАКО, Ф.134, оп.11, д.84).

При помощи властей, но главным образом благодаря трудолюби- вым жителям слобода была, что называется, возрождена из пепла. Мечеть, как отмечалось в прошении старосты, в огне не пострада- ла, но также требовала ремонта. И вот в конце 19 века, через сто с лишним лет после постройки, она была значительно подновлена. В Государственном архиве Костромской области хранится «Дело об исправлении деревянной мечети в Костроме Костромского губернского Правления строительного отделения». Начато оно 28 июля 1897 года, закончено 25 октября того же года

(Ф. 137, оп 2).

Kostroma
 
***